Неточные совпадения
Когда б он знал, какая
ранаМоей Татьяны
сердце жгла!
Когда бы ведала Татьяна,
Когда бы знать она могла,
Что завтра Ленский и Евгений
Заспорят о могильной сени;
Ах, может быть, ее любовь
Друзей соединила б вновь!
Но этой страсти и случайно
Еще никто не открывал.
Онегин обо всем молчал;
Татьяна изнывала тайно;
Одна бы няня знать могла,
Да недогадлива была.
Недвижим он лежал, и странен
Был томный мир его чела.
Под грудь он был навылет ранен;
Дымясь, из
раны кровь текла.
Тому назад одно мгновенье
В сем
сердце билось вдохновенье,
Вражда, надежда и любовь,
Играла жизнь, кипела кровь;
Теперь, как в доме опустелом,
Всё в нем и тихо и темно;
Замолкло навсегда оно.
Закрыты ставни, окна мелом
Забелены. Хозяйки нет.
А где, Бог весть. Пропал и след.
Он чувствовал, что и его здоровый организм не устоит, если продлятся еще месяцы этого напряжения ума, воли, нерв. Он понял, — что было чуждо ему доселе, — как тратятся силы в этих скрытых от глаз борьбах души со страстью, как ложатся на
сердце неизлечимые
раны без крови, но порождают стоны, как уходит и жизнь.
Левин нахмурился. Оскорбление отказа, через которое он прошел, как будто свежею, только что полученною
раной зажгло его в
сердце. Он был дома, а дома стены помогают.
И опять то надежда, то отчаяние по старым наболевшим местам стали растравлять
раны ее измученного, страшно трепетавшего
сердца.
Рана Вронского была опасна, хотя она и миновала
сердце. И несколько дней он находился между жизнью и смертью. Когда в первый раз он был в состоянии говорить, одна Варя, жена брата, была в его комнате.
Аркадий притих, а Базаров рассказал ему свою дуэль с Павлом Петровичем. Аркадий очень удивился и даже опечалился; но не почел нужным это выказать; он только спросил, действительно ли не опасна
рана его дяди? И, получив ответ, что она — самая интересная, только не в медицинском отношении, принужденно улыбнулся, а на
сердце ему и жутко сделалось, и как-то стыдно. Базаров как будто его понял.
Это было существо доброе, умное, молчаливое, с теплым
сердцем; но, бог знает отчего, от долгого ли житья в деревне, от других ли каких причин, у ней на дне души (если только есть дно у души) таилась
рана, или, лучше сказать, сочилась ранка, которую ничем не можно было излечить, да и назвать ее ни она не умела, ни я не мог.
Стародум. Оставя его, поехал я немедленно, куда звала меня должность. Многие случаи имел я отличать себя.
Раны мои доказывают, что я их и не пропускал. Доброе мнение обо мне начальников и войска было лестною наградою службы моей, как вдруг получил я известие, что граф, прежний мой знакомец, о котором я гнушался вспоминать, произведен чином, а обойден я, я, лежавший тогда от
ран в тяжкой болезни. Такое неправосудие растерзало мое
сердце, и я тотчас взял отставку.
Данилушка, Лепешкин, Иван Яковлич и еще несколько человек исполнили это желание с особенным усердием и даже помогли расшнуровать корсет. Доктор осмотрел
рану, послушал
сердце и флегматически проговорил...
Тут она вдруг остановилась, испугавшись сама того, что сказала. Но если бы знала она, как была несправедлива в эту минуту к дочери? Уже всё было решено в голове Аглаи; она тоже ждала своего часа, который должен был всё решить, и всякий намек, всякое неосторожное прикосновение глубокою
раной раздирали ей
сердце.
Через несколько недель после того, как она осталась вдовой, у нее родилась дочь Клавденька, на которую она перенесла свою страстную любовь к мужу. Но больное
сердце не забывало, и появление на свет дочери не умиротворило, а только еще глубже растравило свежую
рану. Степанида Михайловна долгое время тосковала и наконец стала искать забвения…
Я положу все свои силы и всю свою душу, чтобы образовать твой ум, расширить твой кругозор, заставить твое бедное, исстрадавшееся
сердце забыть все
раны и обиды, которые нанесла ему жизнь!
Но бледен он, в очах туман
И на бедре живая
рана —
В ней
сердце дрогнуло.
Признаться сказать,
рана моего
сердца не очень была глубока; но я почел долгом предаться на некоторое время печали и одиночеству — чем молодость не тешится! — и поселился в З.
Ничего подобного этому я не мог от нее представить и сам вскочил с места, не то что в испуге, а с каким-то страданием, с какой-то мучительной
раной на
сердце, вдруг догадавшись, что случилось что-то тяжелое. Но мама не долго выдержала: закрыв руками лицо, она быстро вышла из комнаты. Лиза, даже не глянув в мою сторону, вышла вслед за нею. Татьяна Павловна с полминуты смотрела на меня молча.
Виктора Гюго; это раз пронзает
сердце, и потом навеки остается
рана.
Пушкина «Погасло дневное светило»: «Но прежних
сердца ран, глубоких
ран любви, ничто не излечило…»] как он говорил, только он был довольно холоден с ней и в разговоре.
Все защиты и компенсации, которые при помощи фантазмов создает себе самолюбие, не помогают от боли,
рана продолжает сочиться, стрелы со всех сторон пронзают самолюбивое
сердце.
Старик слушал и ждал. Он больше, чем кто-нибудь другой в этой толпе, понимал живую драму этих звуков. Ему казалось, что эта могучая импровизация, так свободно льющаяся из души музыканта, вдруг оборвется, как прежде, тревожным, болезненным вопросом, который откроет новую
рану в душе его слепого питомца. Но звуки росли, крепли, полнели, становились все более и более властными, захватывали
сердце объединенной и замиравшей толпы.
Казалось, первое знакомство с ним нанесло чуткому
сердцу маленькой женщины кровавую
рану: выньте из
раны кинжал, нанесший удар, и она истечет кровью.
Рыбушкин (почти засыпает). Ну да… дда! и убью! ну что ж, и убью! У меня, брат Сашка, в желудке жаба, а в
сердце рана… и все от него… от этого титулярного советника… так вот и сосет, так и сосет… А ты на нее не смотри… чаще бей… чтоб помнила, каков муж есть… а мне… из службы меня выгнали… а я, ваше высоко… ваше высокопревосходительство… ишь длинный какой — ей-богу, не виноват… это она все… все Палашка!.. ведьма ты! ч-ч-ч-е-орт! (Засыпает; Дернов уводит его.)
— Если бы он был со мной — я была бы сильнее, не имела бы
раны в
сердце, которая всегда болит. И даже если бы он умер — мне легче было бы…
Я послал собаку, и она вынесла мне уже умершую утку чернь, которая была вся в крови, вытекавшей из боковой
раны прямо против
сердца.
Имея на руках порученную ему больную, он все свои мысли направил к всевозможному разъяснению по данным его науки ее болезни и столь же возможному если не излечению, то облегчению ее страданий, забывая носимую им в
сердце страшную
рану.
«Правда, матушка, что
рана сия глубоко вошла в мое
сердце. Сколько я преодолевал препятствий и труда понес в построении флота, который бы через год предписывал законы Царьграду!. Преждевременное открытие войны принудило меня предпринять атаковать раздельный турецкий флот с чем можно было; но Бог не благословил. Вы не можете представить, сколь сей нечаянный случай меня поразил до отчаяния».
Этой любовью к мужу она хотела вылечить
рану своего молодого
сердца.
Князю Святозарову, казалось, доставляло наслаждение растравлять
рану своего
сердца, умышленно бередя ее.
Да, не в духе был старик. Не было б у него своей
раны на
сердце, не заговорил бы он со мной о голодной музе. Я всматривался в его лицо: оно пожелтело, в глазах его выражалось какое-то недоумение, какая-то мысль в форме вопроса, которого он не в силах был разрешить. Был он как-то порывист и непривычно желчен. Жена взглядывала на него с беспокойством и покачивала головою. Когда он раз отвернулся, она кивнула мне на него украдкой.
Мне показалось, что она сама нарочно растравляет свою
рану, чувствуя в этом какую-то потребность, — потребность отчаяния, страданий… И так часто бывает это с
сердцем, много потерявшим!
Сердце Николая Герасимовича все еще болело, нервы были страшно расстроены, и глубокая
рана, нанесенная любимой женщиной, не заживала.
Генеральша давно была очень расстроена всем, что видела и слышала в последнее время; а сегодня ее особенно тяготили наглые намеки на ее практичность и на ее давнюю слабость к Висленеву, и старые
раны в ее
сердце заныли и запенились свежею кровью.
Стало быть само собою следовал вывод, что причиной смерти был тяжелый удар по голове, но, кроме его, на левом боку трупа была узкая и глубокая трехгранная
рана, проникавшая прямо в
сердце.
В бескровном
сердце луч нежданый
Опять затеплился живей,
И грусть на дне старинной
раныЗашевелилася, как змей.
Он понимал, что
рана, нанесенная ее любящему
сердцу любимым человеком, если не смертельна, то неизлечима.
Судьба меня душит, она меня давит…
То
сердце царапнет, то бьёт по затылку,
Сударку — и ту для меня не оставит.
Одно оставляет мне — водки бутылку…
Стоит предо мною бутылка вина…
Блестит при луне, как смеётся она…
Вином я сердечные
раны лечу:
С вина в голове зародится туман,
Я думать не стану и спать захочу…
Не выпить ли лучше ещё мне стакан?
Я — выпью!.. Пусть те, кому спится, не пьют!
Мне думы уснуть не дают…
Николай Петрович открыл ему
рану своего
сердца. Он рассказал ему о своей безнадежной любви к подруге своего детства княжне Баратовой, описав ее Александру Васильевичу яркими красками влюбленного. Он перед ним излил свои опасения и надежды. Последние родились при прощании с княжной, когда она исполнила его просьбу и сама одела ему на шею медальон со своим миниатюрным портретом.
И вот, в то время как паровоз, свистя и пыхтя, все больше и больше отдаляет его от милых
сердцу, к нему подсаживается совершенно посторонний человек и сразу, сам того не зная, бередит дымящуюся
рану его
сердца.
Он открыл ему
раны своего
сердца, но медицинская помощь была бессильна для их исцеления.
— Вы уезжаете, вы хотите меня покинуть… Впрочем, вы правы, — перебила она сама себя. — Мы расстанемся, но эта разлука будет последней… Я свободна, у меня нет ни мужа, ни детей… Время окончательно загладит
раны, нанесенные прошлым… Вы сейчас сказали, что я ваше сокровище, что вы отвоевали меня у смерти… Если еще ваше
сердце продолжает носить мой образ, поберегите его несколько месяцев и приезжайте за мной, как за женой, назначенной вам самим Богом, за вами отвоеванным счастьем.
Этот спасительный пример и увещательные грамоты, которые благочестивый архимандрит Дионисий и незабвенный старец Авраамий рассылали повсюду, пробудили наконец усыпленный дух народа русского; затлились в
сердцах искры пламенной любви к отечеству, все готовы были восстать на супостата, но священные слова: «Умрем за веру православную и святую Русь!» — не раздавались еще на площадях городских; все
сердца кипели мщением, но Пожарский, покрытый
ранами, страдал на одре болезни, а бессмертный Минин еще не выступил из толпы обыкновенных граждан.
Ты права! что такое жизнь? жизнь вещь пустая.
Покуда в
сердце быстро льется кровь,
Всё в мире нам и радость и отрада.
Пройдут года желаний и страстей,
И всё вокруг темней, темней!
Что жизнь? давно известная шарада
Для упражнения детей;
Где первое — рожденье! где второе —
Ужасный ряд забот и муки тайных
ран,
Где смерть — последнее, а целое — обман!
Но время залечивает всякие
раны. Залечило оно и сердечную
рану Салтыкова, он снова вошел в колею московской жизни, и даже, как это ни странно, почувствовал, что с его
сердца спала какая-то тяжесть, и ему легче стало дышать и жить.
Она сбросила с него цепи, заживила
раны его, сорвала черную печать, которою
сердце и уста были запечатаны, успокоила его насчет православия, которым он так дорожит, воскрылила победу, дала жизнь наукам, поставив
сердце России краеугольным камнем [Московский университет.
— Как? из того, что я могу навлечь на себя немилости, пожалуй — ссылку, казнь, что я могу себя погубить, смотреть мне равнодушно на
раны моего отечества; слышать без боли крик русского
сердца, раздающийся от края России до другого!
Сердце его была одна живая
рана.
Едва закрывшиеся
раны его
сердца вновь растворились…
— Велико твое испытание, Господи! Наслал Ты тяжкие
раны на
сердце моего доброго Кропотова.
Ни ласки Петра Иннокентьевича, ни трогательная нежность Гладких не могли излечить ее
сердце от
раны, нанесенной ему грубою откровенностью молодого Семена Толстых.
— Мой згад, — говорила она, — нам прежде всего надо себя поочистить, умы просветить знанием, а
сердца смягчать милосердием: надо народ освободить от
ран и поношения; иначе он будет не с вами, а вы без него все, что трости ветром колеблемые, к земле падете.